Айман Экфорд: «Me too»

В последнее время женщины (и, иногда, небинарные люди) стали все чаще писать о сексуальном насилии. Год назад русскоязычные женщины писали в интернете свои истории под хештегом #ЯНеБоюсьСказать. Сейчас женщины со всего мира пишут истории об изнасилованиях и домогательствах под хештегом #MeToo. В последнее время я видела и русскоязычные, и англоязычные истории под этим хештегом. Думаю, мне тоже есть что рассказать.

Я буду писать о домогательствах и травле, и если вам по какой-либо причине может стать от этого плохо, советую не читать дальше.

Меня никогда не насиловали. Но один парень, которому я нравилась, всячески надо мною издевался. Некоторые его действия попадают под определение «сексуальное домогательство», некоторые — нет. Я не буду делить их по категориям, потому что все его действия были мне крайне неприятны. Однажды он стал фотографировать мои трусы на телефон друга. Они с другом потом смотрели эти фотографии и смеялись. Он постоянно лез ко мне со странными вопросами и комментариями — так, что мне становилось страшно, когда он ко мне приближался… Я просила его оставить меня в покое, но он не отставал. Он швырял мои вещи. Закончилось все тем, что он стал валить меня на пол и душить… он мог душить меня около минуты. Иногда мне казалось, что он меня убьет. Читать далее

Школа. История Вани Фалла

Школа. Российская школа 90-х это был ад для аспи.

И это даже с учётом того, что школа моя была для детей с особенностями. Родители сразу побоялись отдавать меня в дворовую школу.

Началось с первого класса. Сразу чувствовалось, что я – чужой. Дразнили, отбирали вещи, не брали на свои маленькие сборища. Но всё было терпимо. Потому что до 6 класса со мной ходила в школу мама, и сидела со мной в школе весь учебный день, пока был урок, мама была рядом, в коридоре. И зная об этом, дети меня не трогали.

7 класс. Мама решила, что я могу ходить в школу один. Это было правдой. Да, я плохо общался, но географию Москвы я давно знал на зубок, и физически дойти мог в любую точку Москвы по карте. Я ещё до школы рисовал схему московских метро и трамвая по памяти.

И тут началось. Поскольку мамы не было, дети поняли, что им всё можно. В это же время ушёл учитель математики, и его заменили практиканткой, которая не умела следить за дисциплиной. И весь класс начал оплевывать меня бумажками из трубок – плевалок. Естественно, что так учиться было невозможно. Я написал контрольную на 3 только потому, что мне не давали её написать, оплёвывая, а учительница не захотела этого слушать, и не дала её переписать.

Кроме того, я сильно влюбился. И это важно. Потому что до этого я жил полностью в своём мире, и не обращал внимания на то, что творится вокруг, и мне не доставляло дискомфорта то, что я один и всё время с мамой. А теперь всё изменилось. Когда любишь, хочется взаимности. Взаимности нет. Она даже не тянется ко мне, и на всё моё внимание реагирует лишь вежливостью. В то время, как я вижу, как у других получается построить отношения.

Читать далее

Айман Экфорд: ««Инклюзия» в школе с высокими рейтингами. Личный опыт»

Большинство родителей тщательно выбирают школу для своего ребенка. Особенно часто это бывает в случае, если родителям важен престиж заведения и достижения их чада. Я родилась в семье интеллигентов, где все имели высшее образование, и, как и большинство интиллигентов, они воспринимали поступление своего ребенка в ВУЗ как нечто само собой разумеющиеся еще до того, как он пошел в школу.

Есть еще одна категория родителей, которая особенно тщательно рассматривает варианты перед тем, как отправить ребенка в школу — родители «особых детей». Я всегда была «девочкой со странностями», и мои родители знали об этом, хоть тогда еще и не подозревали, что я — аутист.

— Мы знали, что ты очень нестандартная девочка, — говорила мне моя мать. — Мы знали, что ты не очень хорошо ладишь с людьми, и знали, какие бывают школы. Поэтому я обратилась за помощью к своей бывшей классной руководительнице, чтобы она посоветовала мне, в какую школу и к какому учителю тебя лучше отправить.
Впервые я увидела свою школу во время одного из своих «путешествий» с отцом. Иногда по выходным мы вместе ходили на прогулку, и он водил меня в незнакомые места, показывал мне город. Иногда такими местами были школы. Их названия и номера мне ни о чем не говорили. Все они казались мне похожими, и очень далекими от дома — хотя потом я поняла, что некоторые из них находились достаточно близко.
Я слышала, как мои родители обсуждают все школы, находящиеся в нашем районе.

— Если она будет учится в двадцатой школе, то сразу после ее окончания сможет получить права на вождение автомобиля.

Читать далее

Дмитрий «Бет» Дрямин: «Аспи детство»

Здравствуйте, дорогие читатели. Меня по паспорту зовут Дима, но, если вы не против, можете звать меня Бет. В 28 лет мне поставили диагноз шизоидное расстройство личности, но у меня большие сомнения по поводу верности диагноза, потому что при таком диагнозе остаются необъяснимыми особенности поведения, которые начались еще в раннем детстве. Надеюсь, я когда-нибудь смогу оказаться на Западе и попасть на прием к специалисту, компетентному ставить диагноз взрослым.

Даже если мои подозрения по поводу диагноза верны, то я могу сказать, что мне повезло: хотя у меня множество симптомов Аспергера, большинство из них были на терпимом для общества уровне (например, я не качалась при сенсорной перегрузке), хотя это не помешало людям превратить мою жизнь в ад, из которого я только недавно стала потихоньку выбираться. Единственное, чего я избежала благодаря мягкости симптомов – меня не обзывали в школе сумасшедшей.
В общем, введение окончено, вы можете обесценить все, что написано дальше, сказав, что я не настоящая аспи, потому что у меня нет официального диагноза и у меня недостаточно тяжелый случай. Но я считаю, что для темы полезности школы для социализации это все неважно.

К сожалению, мои воспоминания о детстве очень ограниченны, я хорошо помню только события с 15 лет, когда пошла в колледж. Может быть, оно и к лучшему. Но расскажу хотя бы то, что помню.

Читать далее

Лина Экфорд: «О возможном влиянии школы на социализацию. Личный опыт»

«Социализироваться в школе — все равно, что греться в горящем доме»

цитата из интернета (источник сейчас уже не найду)


Сразу уточню, что это описание личного опыта, и я не против школ, как таковых. Я за хорошие школы с правильной инклюзией и за домашнее обучение для тех, кому оно подходит. Но я против запихивания ребенка в обычную школу любой ценой.

Когда-то я очень хотела пойти в школу с шести лет. Потом мне исполнилось шесть, я узнала, что не иду в школу в этом году, и стала ждать следующего.

Я знала, что в школе будет много интересного — например, физика и химия. И еще мне наконец-то объяснят, что такое квадратный корень — значок на калькуляторе интересный, а взрослые объяснять не хотят, говорят, пойду в школу — узнаю. Родители долго рассказывали, что школа — это не только уроки, что у меня будут одноклассники, с которыми можно будет общаться и играть. И я им верила. И даже хотела познакомиться с одноклассниками — вдруг они знают что-то интересное?

И вот, я пошла в школу. Проблемы начались с первого дня — я заблудилась, одноклассница, с которой я пыталась познакомиться (так, как всегда учили родители), не захотела со мной разговаривать, на перемене все носились по коридору и орали, а оставаться в классе в это время было запрещено. Впрочем, это не произвело на меня сильного негативного впечатления. Всего лишь первый день в школе, а не полноценный учебный день. Дальше будет интереснее.

Пожалуй, я оказалась права — если писать рассказ о моей школьной жизни, то дальше действительно будет интереснее, ведь именно необычные истории чаще привлекают внимание. Так что да, дальше стало интереснее.

И хуже. Читать далее

Варя Царенко: «О незаметных трагедиях»

За исключением миопии, гастрита и проблем с осанкой, средняя образовательная школа №1014 не дала мне ничего. Моя мать до сих пор за все это люто ненавидит все школьное образование. Конечно, больной желудок, попорченные глаза и мышцы, нежелающие держать спину ровно, заслуживают отмщения. Ребенок, которого до шести лет холили и лелеяли, развивали, обучали, тренировали, закаляли, вдруг начинает болеть два раза в год, закрываться и дерзить, перестает смеяться и радоваться играм, засыпает за обедом. Пожалуй, для матери, взращивающей свое сокровище, такие перемены – настоящая трагедия. Огромное количество сил было положено на то, чтобы помочь мне – выздороветь, выучиться, вытерпеть и выстоять.

Но правда в том, что как бы представление на сцене не было эффектно (сколько «болячек» вылечили, сколько конфликтов решили!), за кулисами происходили вещи куда более удручающие. Я бы хотела рассказать всем матерям об этих тихих, незаметных трагедиях, разворачивающихся совсем рядом. Эти трагедии остаются в памяти навсегда, они никуда не деваются и именно ими, а не гастритом, до отказа набит чемодан прошлого.

До шести лет я не ходила в детский сад. Моя мать занималась мною сама – по полдня гуляла, возила на выставки, учила читать, считать, рисовать, дружить и так далее. Единственное специальное заведение появилось в моей жизни за год до школы – детский клуб. Приблизительно два часа небольшую группу детей моего возраста обучали и развлекали. Ну знаете, таблички с буквами, аппликации на заданную тему, узоры из счетных палочек. Все происходило в большой комнате с огромным окном, мы сидели на чистом ковре и делали интересные штуки. Например, мы пели. Или нас учили двигаться под музыку, но без правил «ты должен делать так», а с рекомендациями «посмотри, а можно попробовать вот так – тебе как больше нравится?». И среди всех этих занятий отводилось время еще и на игры. Нам вытаскивали два огромных мешка с игрушками – развлекайся. Я уже тогда не могла поиграть с другими детьми, но в то время меня это не особо заботило. И все же, несмотря на то, что меня не брали в компании, мне удалось найти своего первого друга именно в детском клубе. Это был тихий скромный мальчик, который любил играть в углу во что-нибудь. Мы стали лучшими друзьями, просиживая рядом и играя каждый в свое. Это был крайне полезный опыт. Собственно, данными критериями при выборе собеседников и друзей я пользуюсь до сих пор. Читать далее

Айман Экфорд: «Об ошибках, которые допускали мои родители, пытаясь защитить меня от травли»

В детстве родители часто говорили мне, что я не могу постоять за себя, потому что я слишком слабовольная. Фактически, они обвиняли меня в травле, которой я подвергалась.

И со временем я начала верить их обвинениям. Я не была доверчивым ребенком, и меня мало интересовало чужое мнение, но мне было слишком плохо для того, чтобы разбираться в ситуации. Мое сознание сузилось, и я отчаянно старалась понять, что же именно я делаю не так. Почему именно меня постоянно травят? Я не понимала, что происходит, и хотела найти ответы.

И поэтому я приняла ответы родителей. Я поверила, что я выгляжу недостаточно уверенной, и что я недостаточно сильно стараюсь.

Ведь, в конце концов, я никогда не доводила себя «до предела». Я не оказывалась в ситуации, в которой могут выжить (или уйти здоровыми) либо мои обидчики, либо я. Я не создавала эту ситуацию, не набрасывалась на своих обидчиков, несмотря на то, что меня душили, фотографировали мои трусы и отнимали мои вещи. Мне советовали бить своих обидчиков, но я не била, потому что я боялась убить или покалечить их, и боялась, что они могут покалечить меня, или что я ударю их слишком слабо, и они станут донимать меня еще сильнее.

Значит, как мне казалось тогда, я делала не все возможное. И, раз я намеренно упускала один из шансов навсегда избавиться от своих обидчиков, я могла упускать и другие возможности.
Я думала о том, в чем еще я могу преодолеть себя ради того, чтобы избавиться от травли, и гадала, какой менее опасный способ борьбы с обидчиками я могла нечаянно упустить из-за своего «слабоволия». И еще я думала о том, что же такое эта «слабая воля», и чем она отличается от сильной воли. Я думала о том, почему у меня, по мнению моего отца, слабая воля.

Читать далее

Аркен Искалкин: «Dark Earth. Героическое приключение в условиях эйблизма и лукизма»

Эту игру купил ещё в 1997, когда она вышла. Понравились скриншоты на диске. На английском. Мало понял тогда. Не того типа игра, чтобы «просто погонять». Понимал на протяжении 18 лет…

Земля во Тьме… Далёкое Будущее – что стало с Землёй после падения серии страшных метеоритов. Кругом тёмные твари и тьма. И только Знающие, несущие с собой Свет, построили город Света, где живут люди под покровительством Бога Солнца. Спарта.

Сейчас кругом светло, в Спарте царит мир, обычный день. Но грядут тёмные времена. Предчувствуются. И ответственность за Свет в эти тёмные времена ляжет на Аркена (Arkhan – звучит не полностью так, но очень близкое фонетическое сходство) Стража Огня, который всегда может рассчитывать на свою Возлюбленную Кайли, Лучшего Друга Зеда, Отца Рилсандара и провидицу Лори.

Сначала всего лишь ночной кошмар. От впечатлений утешит Кайли. Обычные будни Стража. И тут нападение. Аркен спас Лори, но ему в лицо плеснули отравой. И теперь он уже внешне похож на монстра. И вот тут-то дружелюбное окружение и кончается. А начинается самый настоящий эйблизм-лукизм. Читать далее

Аркен Искалкин: «Metro: Last Light и аутизм»

(Примечание: Интересная статья о том, какие у аутичных детей – и у взрослых – могут быть ассоциации с компьютерными играми. Возможно, это поможет вам понять одну из причин, по которой ваш ребенок может любить такие игры).

Информация об игре Metro: Last Light из Википедии.

Метро 2033, где людей мало, а мир наполнен опасными мутантами и ненавистью, где идёт борьба за каждый прожитый день, где часто если не ты, то тебя… Фантастическая Вселенная, в которой я душой прожил очень много дней. И уже гадал, когда грянет война, и когда наступит Метро… На самом деле уже наступило. Для меня, аутиста в мире аллистов весь мир и есть Метро 2033. Мир, наполненный, на первый взгляд, жестокими, опасными и непредсказуемыми аллистами, мир, полный ненависти, потому что среди аллистов, не понимающий поведение аутиста, а потому проявляющий агрессию, и получающий её в ответ, мир, где аутисту приходится выживать, жить по волчьим законам…

Аутист, который вырос во всём этом мире. Выжил. И уже смотрит на аллистов-эйблистов так, как сталкер из Метро 2033 смотрит на мутантов, которых встречает на поверхности. В руках винтовка. Если повезёт, день пройдёт тихо, можно будет найти еду и снарягу и унести в Метро. Накормить друзей и самому поесть. Если не повезёт – сбегутся мутанты и нападут. И тут уже придётся отстреливаться. А там – либо он их одолеет или сумеет с помощью хитрости сбежать, либо его сегодняшний день будет последним. И много сталкеров уже умерло.

И аутист вынужден выходить к аллистам. Повезёт – будет мирный день. Не повезёт, будет давление, агрессия, непонимание, эйблизм. И нужно будет бежать либо звать на помощь. А потом мучиться от нервов и стресса. И от такой жизни он уже начинает считать мир жестоким, принимать аллистов за зверей, и быть готовым дать социальный отпор сразу, и уже не думая о порядочности… Лишь бы выжить… Читать далее

Аркен Искалкин: «Почему советовать аутисту раскрыться перед коллективом консервативных аллистов – не самая лучшая идея. Заметка для вожатых на групповых занятиях»

(Примечание: Под «раскрытием» в данном случае имеется ввиду аутичное поведение, и рассказы о своих личных тайнах, а не раскрытие аутичного статуса. Эта статья про детей, которые могут выглядеть внешне «нормальными», если их не принуждать к общительности, и сами по себе не стремятся быть открытыми со всеми. Статья рассчитана на вожатых детских лагерей, преподавателей и руководителей кружков и групповых занятий. Потому что лучший совет, который мы можем дать родителям аутичных детей по поводу «консервативных» лагерей для детей — это не отправлять своих детей в такие учреждения)

На днях я играл в Доту. И со мной в команде оказался человек, по моим прикидкам, школьного возраста, который много разговаривал в голосовом чате. И мне вдруг содержание его фраз показалось до боли знакомым. И я стал калибровать его фразы. Сопартиец в позитивном ключе шутил насчёт способностей своего и союзных героев, говорил мемовые мотивирующие фразы, преувеличенно пытался организовать любую совместную деятельность в рамках игры и восторженно комментировал каждый наш успех. Но звучали все его фразы зачастую эмоционально преувеличенно и у меня сложилось впечатление, что сопартиец таким образом подсознательно хочет перенести фокус внимания других игроков на себя, и попутно хочет показать себя другим людям. Показать, что он значим, и ему очень хочется быть значимым, быть красивым оратором. Но – на том же подсознательном уровне по моему опыту такие выступления часто надоедают другим людям, и в итоге слушатели выдают негативную реакцию в ответ.

И очень, очень щемило сердце, когда я слышал своего сопартийца. Я стал внимательно калибровать его, и понял причину. Он – Визуальный Кинестет, как и я! Ведь даже желающие выступить в голосовом чате игроки с другим характером ведут себя совершенно иначе – по направленности речей. И именно так я вёл себя всегда в самых разных коллективах сверстников, после того, как меня убеждали в том, что с этими людьми можно раскрыться, и получал в итоге негативную обратную связь. Читать далее