Слишком высокофункциональная?

Нейротипичные «защитники людей с аутизмом» любят говорить мне что-то вроде:

«Ты слишком высокофункциональная, чтобы говорить об аутизме!»

Я не верю в ярлыки функционирования, считаю их абсурдом, но ладно.

Предположим, я слишком «высокофункциональный» аутист, и поэтому не могу говорить об аутизме.

Тогда какого черта об аутизме говорите ВЫ, если вы вообще нейротипики?

Как не надо «помогать» ребёнку набирать вес.

Источник: Подслушано: эйджизм

В детстве я была очень тощей. Я и сейчас тощая. У меня до сих пор недобор веса, и в 24 года я вешу 40 килограмм.

Думаю, родители и бабушки в ужасе от того, что с возрастом я так и «не поправилась». Ведь они старались сделать все возможное, чтобы спасти меня от «неестественной худобы». Но это «спасение» привело лишь к психологическим проблемам, и нездоровому отношению к питанию. Не знаю, дотягивают ли мои проблемы с питанием до расстройства пищевого поведения, но они явно осложняют мне жизнь.

Вот несколько подобных проблем, так что об их серьезности вы можете судить сами:

1) Если кто-то предлагает мне еду, мне сложно от неё отказаться. Даже если это предложение не было настойчивым, а я совершенно не голодна.

2) Когда я из-за чего-то нервничаю, то мне хочется ЖРАТЬ. Жрать все съедобное, что только попадается под руку. Конфеты, овощи, мясные продукты — не важно. Хочется просто жевать, жевать, жевать…

Либо, если мне вдруг становится совсем плохо и я переживаю тяжелый стресс, мне может быть сложно понять, как проглотить маленький кусочек еды. Я могу целый час сидеть перед тарелкой макарон и не понимать, как взять в руки вилку, сунуть макароны в рот и прожевать. Читать далее

Аутичный опыт. О претензиях взрослых

Автор: Айман Экфорд

Меня часто спрашивают о том, что моих нейротипичных родственников раздражало во мне больше всего. За что они меня чаще всего ругали в детстве.

И этот вопрос для меня довольно сложен, потому что мне гораздо труднее понять, чем они были довольны.
По сути, им не нравилось во мне все. Все аутичное, все нетипичное и выбивающееся за их узкое понимание «нормы».

Им не нравилось, что я:

— не могу угадать их эмоции по лицам и интонациям.

— не понимаю их намеки (иногда они думали, что я над ними издеваюсь).

— я требую слишком много уточнений (например, для меня слова “да” и “наверное да” имели принципиальную разницу).

— я хожу “как акула-каракула” и смотрю “одним глазом” (прыгающая походка, голова повернута чуть в сторону, шея вытянута… очень долго я вообще не понимала смысл их претензий, потому что не замечала отличия).
Читать далее

Айман Экфорд: «5 причин, по которым взрослым выгодно поддерживать движение за Права Молодежи»

В День Защиты Детей я хочу обратить внимание на проблемы взрослых, потому что все взрослые когда-то были детьми. А это значит, что угнетение, которому они подвергались в детстве, не могло не отразиться на их жизни. К тому же, взрослые тоже вынуждены жить в эйджистской системе, которая накладывает на них определенные (и, зачастую, ненужные) обязательства.

Большинство знакомых мне взрослых ненавидят разговоры об эйджизме. Когда я говорю о Правах Молодежи, взрослые реагируют на это так, словно даже вероятность того, что у детей и подростков может быть больше прав, является для них угрозой. Зачастую это связано с тем, что они боятся потерять контроль над детьми. Они видят в движении за Права Молодежи только угрозу потери контроля над своими близкими, и потерю своих привилегий. Они не думают о том, что им самим было бы выгоднее, если бы у детей и подростков было больше прав.

На самом деле система, в которой внимание уделяется не возрасту, а личностным особенностям конкретных людей, была бы полезна всем. И на то есть много причин. И я решила выделить 5 вещей, которые мне кажутся наиболее важными.

Читать далее

Аркен Искалкин: «Последствия травматичного гендерного воспитания»

Когда гендерная идентичность прививается ребёнку в агрессивной форме вкупе с недоговорами и унижением, его представление о роли полов и их взаимоотношения в жизни будет искажённым. И будет строиться оно в основном на стереотипах: «Все девушки так себя ведут/все парни должны» А стереотипное мышление включается тогда, когда только оно может стать для личности социальным ориентиром и руководством для общения, то есть, тогда, когда другие более эффективные аналогичные механизмы у личности не работают.

Травмированное сознание вряд ли будет ресурсным, следовательно, такой человек изначально вряд ли будет привлекателен для общения, скорее всего, он будет вынужден, убегая от одиночества, напрашиваться в компании сам, но вряд ли будет сильно приятен и нужен людям, с которыми он хочет общаться. Как правило, такие вещи мало кто объясняет, и зачастую для самого человека его непозитивная манера речи может быть незаметна. Поэтому он может не знать, почему так неуспешен в общении. И, в особенности, это будет касаться построения романтических отношений.

А искать отношений такой человек зачастую будет сильно. Да, инстинкт размножения и потребность в близости изначально присущи каждому из нас, но тут скорее будут иные факторы, например, газлайтинг и навязывание брака в семье: с детства и до неопределённого возраста: «Тебе надо жениться(выйти замуж). Ты должен(а) жениться(выйти замуж), все женятся(выходят замуж). Когда женишься(выйдешь замуж)? Невесту(жениха) ещё не нашёл(а)?»
Читать далее

Аркен Искалкин: «Гендерное воспитание может осложнять жизнь аутичному ребёнку»

Воспитание, основанное на постулатах: «девочки/мальчики», является одной из консервативных норм, основанных на интуиции и на неподтвержденных научных теориях. А потому изначально может травмировать аутичного ребёнка, ведь получается, что данные нормы ему будут прививаться с давлением и без объяснения, ведь объяснить интуитивные нормы логическим языком сложно.

А потому, как правило, такое воспитание строится либо на дразнилках, либо на запугиваниях. В стиле: «Будешь одеваться, как девочка, тебя мальчики за девочку примут, засмеют. Или начнут приставать, как к девочке. Или примут за гомосексуала и изобьют, потому что гомосексуалов бьют» (В лёгком варианте родительской «страшилки» – не общаются, держатся от них подальше. При этом, так часто говорят гомофобные родители, использующие менее литературные и корректные вариации слова «гомосексуал».)

Причём, мальчикам гендерную идентичность прививают через страх травли и униженное чувство собственного достоинства. Вероятно, аутичный ребёнок уже стал жертвой эйблизма и сопутствующих издевательств, и пытается хоть как-то доказать себе и окружающим, что он – тоже личность, тоже имеет право на уважение. Взрослые пользуются этим и говорят мальчикам, что жёстко придерживаться мужской гендерной идентичности – единственный способ не быть слабаком, которого травят, причём, то же самое могут повторять и школьные преследователи, притворяясь помощниками жертвы. А девочек пугают тем, что, не придерживаясь жёсткой женской идентичности, они рискуют остаться одинокими и никому не нужными.

А дальше – либо попытки соответствовать навязанной идентичности, которые, с учётом психотравм и особенностей аутичного мышления, скорее всего, не будут приводить к желаемому социальному результату и в итоге вызывать фрустрацию, либо протест, из-за которого ребенок принципиально отказывается выполнять условия родителей, либо попытки «соответствовать» а потом разрыв отношений с родителями-«тиранами», либо иные негативные последствия.
Читать далее

Аркен Искалкин: «Домашнее хозяйство строгого режима»

Консервативное воспитание предполагает, что дети должны выполнять работу по дому – мыть пол, посуду, готовить, стирать, менять бельё, ходить за продуктами, и т.д. И имеет это воспитание очень важный исторический контекст. Ведь в средневековье и в военное время, в условиях дефицита, в том числе и рабочих рук внутри дома, единственным выходом было – в обязательном порядке переложить на ребёнка работу по дому, иначе её было бы просто некому делать, ведь все работоспособные люди в семье занимались добычей средств к существованию.

И традиционный, ведь именно в традиционной русской культуре обычно много внимания уделяется чистоте – и в поведении, и в гигиене, и в доме, и на улице, и правила чистоты зачастую прививаются детям через репрессивное воспитание. Возможно, благодаря этой системе воспитания я получил кучу подсознательных якорей – таких, как свинья, которая теперь вызывает смех даже если просто наблюдаю за её привычной жизнью в свинарнике на видео. И шутка про то, что если сохранить данный стиль ухода за волосами, гниды заведутся – тоже сюда. Ведь она воссоздаёт ещё бабушкины запугивания в детстве, правда, бабушка говорила только про блох и вшей, но ведь вши «родители» гнид, не так ли? Да и во времена бабушкиного детства такая живность водилась в волосах чаще.

Поэтому в семье часто может сложиться такая ситуация, что родитель уверен, что выполнять работу по дому – долг ребёнка, и добивается выполнения этой задачи репрессивными способами. Требует, наказывает, придирается, и т.д., а иногда – авансом обвиняет в лени и эгоизме, если ребёнок сам не догадывается сделать то или иное дело по дому.
Читать далее