Наталья Бархатова: «Я люблю жизнь»

Я училась в одной из лучших общеобразовательных школ района, которая к концу моего обучения получила статус лицея. Отец работал в организации, которая вела шефство над этой школой, а так как он был уважаемым специалистом и приятным в общении человеком, к его мнению прислушивалась администрация.

Я была на «особом положении», но это не значит, что меня носили на руках. Наоборот! Из-за аутичного поведения, неумения связно выражать мысли и панического страха получить оценку ниже «отлично» многие учителя советовали маме с бабушкой перевести меня в школу с облегченной программой: зачем мучать зря ребенка и трепать себе нервы? Девочка хорошая, жалко ее…

Вот эта жалость меня и добивала. Она означала, что у всех детей есть будущее, а у меня его нет.

До школы я не обращала внимания на то, как именно ко мне относятся люди — я жила в своем мире, из которого время от времени выбиралась ради человека (чаще взрослого), который нужен был мне для какого-нибудь дела.

Читать далее

Школа. История Вани Фалла

Школа. Российская школа 90-х это был ад для аспи.

И это даже с учётом того, что школа моя была для детей с особенностями. Родители сразу побоялись отдавать меня в дворовую школу.

Началось с первого класса. Сразу чувствовалось, что я – чужой. Дразнили, отбирали вещи, не брали на свои маленькие сборища. Но всё было терпимо. Потому что до 6 класса со мной ходила в школу мама, и сидела со мной в школе весь учебный день, пока был урок, мама была рядом, в коридоре. И зная об этом, дети меня не трогали.

7 класс. Мама решила, что я могу ходить в школу один. Это было правдой. Да, я плохо общался, но географию Москвы я давно знал на зубок, и физически дойти мог в любую точку Москвы по карте. Я ещё до школы рисовал схему московских метро и трамвая по памяти.

И тут началось. Поскольку мамы не было, дети поняли, что им всё можно. В это же время ушёл учитель математики, и его заменили практиканткой, которая не умела следить за дисциплиной. И весь класс начал оплевывать меня бумажками из трубок – плевалок. Естественно, что так учиться было невозможно. Я написал контрольную на 3 только потому, что мне не давали её написать, оплёвывая, а учительница не захотела этого слушать, и не дала её переписать.

Кроме того, я сильно влюбился. И это важно. Потому что до этого я жил полностью в своём мире, и не обращал внимания на то, что творится вокруг, и мне не доставляло дискомфорта то, что я один и всё время с мамой. А теперь всё изменилось. Когда любишь, хочется взаимности. Взаимности нет. Она даже не тянется ко мне, и на всё моё внимание реагирует лишь вежливостью. В то время, как я вижу, как у других получается построить отношения.

Читать далее

Айман Экфорд: ««Инклюзия» в школе с высокими рейтингами. Личный опыт»

Большинство родителей тщательно выбирают школу для своего ребенка. Особенно часто это бывает в случае, если родителям важен престиж заведения и достижения их чада. Я родилась в семье интеллигентов, где все имели высшее образование, и, как и большинство интиллигентов, они воспринимали поступление своего ребенка в ВУЗ как нечто само собой разумеющиеся еще до того, как он пошел в школу.

Есть еще одна категория родителей, которая особенно тщательно рассматривает варианты перед тем, как отправить ребенка в школу — родители «особых детей». Я всегда была «девочкой со странностями», и мои родители знали об этом, хоть тогда еще и не подозревали, что я — аутист.

— Мы знали, что ты очень нестандартная девочка, — говорила мне моя мать. — Мы знали, что ты не очень хорошо ладишь с людьми, и знали, какие бывают школы. Поэтому я обратилась за помощью к своей бывшей классной руководительнице, чтобы она посоветовала мне, в какую школу и к какому учителю тебя лучше отправить.
Впервые я увидела свою школу во время одного из своих «путешествий» с отцом. Иногда по выходным мы вместе ходили на прогулку, и он водил меня в незнакомые места, показывал мне город. Иногда такими местами были школы. Их названия и номера мне ни о чем не говорили. Все они казались мне похожими, и очень далекими от дома — хотя потом я поняла, что некоторые из них находились достаточно близко.
Я слышала, как мои родители обсуждают все школы, находящиеся в нашем районе.

— Если она будет учится в двадцатой школе, то сразу после ее окончания сможет получить права на вождение автомобиля.

Читать далее

Дмитрий «Бет» Дрямин: «Аспи детство»

Здравствуйте, дорогие читатели. Меня по паспорту зовут Дима, но, если вы не против, можете звать меня Бет. В 28 лет мне поставили диагноз шизоидное расстройство личности, но у меня большие сомнения по поводу верности диагноза, потому что при таком диагнозе остаются необъяснимыми особенности поведения, которые начались еще в раннем детстве. Надеюсь, я когда-нибудь смогу оказаться на Западе и попасть на прием к специалисту, компетентному ставить диагноз взрослым.

Даже если мои подозрения по поводу диагноза верны, то я могу сказать, что мне повезло: хотя у меня множество симптомов Аспергера, большинство из них были на терпимом для общества уровне (например, я не качалась при сенсорной перегрузке), хотя это не помешало людям превратить мою жизнь в ад, из которого я только недавно стала потихоньку выбираться. Единственное, чего я избежала благодаря мягкости симптомов – меня не обзывали в школе сумасшедшей.
В общем, введение окончено, вы можете обесценить все, что написано дальше, сказав, что я не настоящая аспи, потому что у меня нет официального диагноза и у меня недостаточно тяжелый случай. Но я считаю, что для темы полезности школы для социализации это все неважно.

К сожалению, мои воспоминания о детстве очень ограниченны, я хорошо помню только события с 15 лет, когда пошла в колледж. Может быть, оно и к лучшему. Но расскажу хотя бы то, что помню.

Читать далее

Лина Экфорд: «О возможном влиянии школы на социализацию. Личный опыт»

«Социализироваться в школе — все равно, что греться в горящем доме»

цитата из интернета (источник сейчас уже не найду)


Сразу уточню, что это описание личного опыта, и я не против школ, как таковых. Я за хорошие школы с правильной инклюзией и за домашнее обучение для тех, кому оно подходит. Но я против запихивания ребенка в обычную школу любой ценой.

Когда-то я очень хотела пойти в школу с шести лет. Потом мне исполнилось шесть, я узнала, что не иду в школу в этом году, и стала ждать следующего.

Я знала, что в школе будет много интересного — например, физика и химия. И еще мне наконец-то объяснят, что такое квадратный корень — значок на калькуляторе интересный, а взрослые объяснять не хотят, говорят, пойду в школу — узнаю. Родители долго рассказывали, что школа — это не только уроки, что у меня будут одноклассники, с которыми можно будет общаться и играть. И я им верила. И даже хотела познакомиться с одноклассниками — вдруг они знают что-то интересное?

И вот, я пошла в школу. Проблемы начались с первого дня — я заблудилась, одноклассница, с которой я пыталась познакомиться (так, как всегда учили родители), не захотела со мной разговаривать, на перемене все носились по коридору и орали, а оставаться в классе в это время было запрещено. Впрочем, это не произвело на меня сильного негативного впечатления. Всего лишь первый день в школе, а не полноценный учебный день. Дальше будет интереснее.

Пожалуй, я оказалась права — если писать рассказ о моей школьной жизни, то дальше действительно будет интереснее, ведь именно необычные истории чаще привлекают внимание. Так что да, дальше стало интереснее.

И хуже. Читать далее

Варя Царенко: «О незаметных трагедиях»

За исключением миопии, гастрита и проблем с осанкой, средняя образовательная школа №1014 не дала мне ничего. Моя мать до сих пор за все это люто ненавидит все школьное образование. Конечно, больной желудок, попорченные глаза и мышцы, нежелающие держать спину ровно, заслуживают отмщения. Ребенок, которого до шести лет холили и лелеяли, развивали, обучали, тренировали, закаляли, вдруг начинает болеть два раза в год, закрываться и дерзить, перестает смеяться и радоваться играм, засыпает за обедом. Пожалуй, для матери, взращивающей свое сокровище, такие перемены – настоящая трагедия. Огромное количество сил было положено на то, чтобы помочь мне – выздороветь, выучиться, вытерпеть и выстоять.

Но правда в том, что как бы представление на сцене не было эффектно (сколько «болячек» вылечили, сколько конфликтов решили!), за кулисами происходили вещи куда более удручающие. Я бы хотела рассказать всем матерям об этих тихих, незаметных трагедиях, разворачивающихся совсем рядом. Эти трагедии остаются в памяти навсегда, они никуда не деваются и именно ими, а не гастритом, до отказа набит чемодан прошлого.

До шести лет я не ходила в детский сад. Моя мать занималась мною сама – по полдня гуляла, возила на выставки, учила читать, считать, рисовать, дружить и так далее. Единственное специальное заведение появилось в моей жизни за год до школы – детский клуб. Приблизительно два часа небольшую группу детей моего возраста обучали и развлекали. Ну знаете, таблички с буквами, аппликации на заданную тему, узоры из счетных палочек. Все происходило в большой комнате с огромным окном, мы сидели на чистом ковре и делали интересные штуки. Например, мы пели. Или нас учили двигаться под музыку, но без правил «ты должен делать так», а с рекомендациями «посмотри, а можно попробовать вот так – тебе как больше нравится?». И среди всех этих занятий отводилось время еще и на игры. Нам вытаскивали два огромных мешка с игрушками – развлекайся. Я уже тогда не могла поиграть с другими детьми, но в то время меня это не особо заботило. И все же, несмотря на то, что меня не брали в компании, мне удалось найти своего первого друга именно в детском клубе. Это был тихий скромный мальчик, который любил играть в углу во что-нибудь. Мы стали лучшими друзьями, просиживая рядом и играя каждый в свое. Это был крайне полезный опыт. Собственно, данными критериями при выборе собеседников и друзей я пользуюсь до сих пор. Читать далее

Как общаться с аутичным человеком?

Автор: Айман Экфорд

Я решила публиковать некоторые свои избранные работы на сайте Мел, который посещают многие родители и учителя.

И решила начать с этой заметки:

«Знаете ли вы, что примерно каждый сотый человек является аутичным?

Мы те, кого вы встречаете каждый день.
Мы ваши соседи, ученики из ваших школ, ваши сотрудники и знакомые.

Аутичные люди отличаются друг от друга так же сильно, как и неаутичные. И аутизм у всех проявляется по-разному. Мой диагноз называется «синдром Аспергера» –то есть аутизм без задержки речи.
Но я предпочитаю называть себя просто аутистом, а не «аспи» и не «человеком с синдромом Аспергера», потому что людей с синдромом Аспергера обычно считают «лучше» людей с другими диагнозами из аутистического спектра.

Кроме того, я, как и многие другие аутичные люди, предпочитаю называть себя «аутистом», а не «человеком с аутизмом». Я не называю себя «человеком с женским полом», или «человеком с гомосексуальностью», тогда зачем называть себя «человеком с аутизмом»?

Аутизм влияет на мою жизнь больше, чем женский пол и гомосексуальность.Он определил то, как на меня повлияла культура и социализация, как я воспринимаю общение, как я чувствую сенсорную информацию (как я ощущаю звуки, запахи, освещение, и т. п.), и даже на то, как я отношусь к своим интересам.

Без аутизма я была бы совершенно другой личностью, и именно поэтому я не хотела бы от него избавиться.

Я встречала множество аутичных людей (как в реальной жизни, так и в интернете), которые разделяют мой подход к аутизму. Эти люди совершенно разные. Некоторые из них очень успешные (например, среди них есть первый открыто аутичный президентский назначенец в истории США), других же большинство людей посчитало бы беспомощными, потому что они не могут использовать устную речь, и не могут жить самостоятельно.
Читать далее