Аркен Искалкин: «Я не хочу в школу»

Когда ребёнок-аутист говорит такую фразу, родителю нужно обязательно принять её во внимание. Конечно, многие родители считают, что дети любят откосить от уроков, чтобы не напрягаться на занятиях, и считают так на основании обратной связи от детей, что учёба в принципе может доставлять им неудовольствие.

Но с аутистом, скорее всего, ситуация несколько иная. Да, аутисту может не нравиться учиться. Причём, часто не потому, что само обучение школьным предметам претит его идеологии, а потому что ему не нравится обязательный режим и промывка мозгов, либо отсутствие четких указаний для выполнения работы, домашние задания, которые вместе с исполнительной дисфункцией могут оказаться вещью очень психически дискомфортной, даже если ребёнок идеально владеет материалом, и технически сделать домашнее задание для него элементарно. Особенно если добавить сюда давление родителей, с помощью которого они хотят добиваться от ребёнка выполнения домашних заданий. Ну и, конечно, большой проблемой может быть сенсорная среда в школе, при которой делать что-либо крайне сложно.

Но аутист мыслит иначе. Да, школа может быть для него неприятна, но он уже давно знает, какой там формат обучения, и понимает, что сейчас для него терпеть данный дискомфорт обязательно по правилам. А аутисты по большей части правила соблюдают. А если конкретный аутист изначально против самого школьного обучения, то большая вероятность, что он сразу объявит, что не будет учиться, и всё (особенно если он знает, что это можно сказать). И в рамках данных правил аутист знает, что просто косить от учёбы – плохо. И поэтому не косит. И если ребёнок-аутист говорит, что не хочет в школу, значит, скорее всего, на то есть иная причина. Читать далее

Аркен Искалкин: «Выбирая аутичному ребёнку школу»

Аутичный ребёнок достигает школьного возраста. И встаёт вопрос – где ему учиться.

И тут есть варианты:

1. Домашнее обучение, как создание «школы» с четко придуманным планом учебы дома, так и обучение в свободной форме именно тому, что нравится ребенку.

Ребёнок учится дома по учебникам либо обучающим компьютерным программам. Либо он может общаться с учителем по переписке/через программы (видео)голосового общения. Либо к ребенку ходят учителя со школы, к которой он прикреплен (такое можно сделать, если у ребенка есть инвалидность). Если у родителей есть деньги, домой могут приходить репетиторы. Либо, если родитель обладает временем и желанием, он сам может выступать в роли учителя.
Обучение проводится либо в виде урока в реальном времени – урок с родителем/с учителем (лично или через компьютер). В этом случае занятия будут проходить по чёткому расписанию.

В некоторых ситуациях возможно обучение, где даётся задание, а ребёнок в свободном режиме его делает, а потом сдаёт учителю. А в случае непонимания, задаёт вопросы. Да, существует мнение, что при свободном графике ребёнок будет бесконечно откладывать уроки, ставя на первый план развлечения.

Но лично мой опыт прошлых лет показывает, что я делал так в первую очередь потому, что уставал от давления родителей касательно уроков, и хотел как можно больше отдыхать, пока на меня снова не начали давить. И только сейчас, сделав себе полностью свободный, ни от чего не зависящий график, и проводя большую часть времени дома, я стал сам с удовольствием изучать науку без сроков и спешки, и желание много развлекаться само пропало.
Иногда любимая наука может восприниматься как развлечение. Читать далее

Аркен Искалкин: «Виктимблейминг – стратегия воспитания, которую никогда нельзя использовать»

В обществе, в котором мало знают об аутизме или в котором существует слишком много мифов об аутизме, явление травли аутиста довольно распространено. И аутисты – жертвы травли – либо молчат и терпят с разными последствиями для своей психики – вплоть до исчезновения желания жить.

Либо они рассказывают родителям/учителям/ещё кому-либо о факте травли. Либо об этом факте родственники узнают сами, потому что травля аутиста всем коллективом часто очень заметна. Недаром в среднестатистических американских фильмах про аутистов «фишкой» является травля аутиста всей толпой.

И тут может и произойти виктимблейминг, т.е. обвинение жертвы. Витимблейминг травуна. Травуна, травившего аутиста, учитель вызвал на беседу, а тот и отвечает: «А он сам провоцировал». И травуну могут поверить, потому что в итоге может выясниться, что своим каким-либо высказыванием, с учётом непонимания интуитивных норм, аутист мог действительно, на взгляд большинства, первый задеть чувства травуна. А даже если не сразу, то в процессе длительной травли такое вполне может произойти. И тут аутисту приходится либо признать свою вину, либо отстаивать свои права до последнего, и даже признать себя виноватым, но с договором об взаимоигнорировании. Читать далее

Аркен Искалкин: «Трудности в реализации потребности не отменяют наличие этой потребности»

Да, аутисту в современном обществе в разы сложнее реализовать потребность в общении или реализовать свои профессиональные амбиции, если у него такие есть. Особенно в обществе не знакомых с аутизмом аллистов, в том числе в обществе своих родителей. А у родителей нет даже примеров, как можно обучать и направлять аутиста, и чем помочь ему в его стремлениях. У них может быть перед глазами разве что пример полумифической Темпл Грендин, или кого-то аналогичного.

Но наш ребёнок, скорее всего, учиться не в американской школе с хорошим учителем-наставником, и сам не показывает таких же общественно полезных интересов, как Темпл Грендин. И родитель не знает, где обучать ребёнка, ведь под рукой нет тех же заведений, в которые отправляли учиться Темпл. И родитель видит только, что у ребёнка не получается добиваться своего в общении с людьми, и не получается общаться – кончается конфликтами. И если ребёнок очень хочет общаться или заниматься чем-то, связанным с взаимодействием с людьми, родитель, боясь ещё больших провалов ребёнка, запрещает ребёнку искать себе дело и находить друзей, или уверенно рассказывает ему о том, что в профессиональном плане у него вряд ли что-то получится, а при общении его всегда будет ждать неуспех, возможно, чреватый ситуацией, где он попадёт в беду, а то и станет жертвой преступления. Читать далее

Айман Экфорд: «Когда убивают аутичных детей»

(Примечание: Мое бывшее имя, по которому я вам, вероятнее всего, известна — Вероника Беленькая)
Недавно я рассказывала одному человеку о том, что многие западные журналисты оправдывают убийства аутичных детей их родителями. Этот человек, как и многие другие, стал говорить мне о том, что этих родителей можно понять. Действительно, этих родителей можно понять. На чисто логическом уровне понять можно кого угодно, начиная от Усамы бен Ладена, и заканчивая буддистским аскетом. Но значит ли это, что любого, кого можно понять, надо оправдывать? Что-то я не видела, чтобы эти самые журналисты оправдывали бен Ладена после теракта 11 сентября, потому что «его тоже можно понять». Люди, которые оправдывают убийц аутичных детей, тоже редко оправдывают других преступников. Мой собеседник их тоже не оправдывал.

Мой собеседник упомянул о том, что родителям-убийцам, «доведенным до предела», можно посочувствовать. Но у меня нет сочувствия к таким родителям, потому что сочувствие – это чувство. Для того, чтобы испытать к кому-то сочувствие, недостаточно на логическом уровне осознать его беды. Сочувствие – это то, что возникает само собой. В данном случае я испытываю его по отношению к жертвам, по отношению к моим людям, к детям с моим нейротипом.
Более того, с сочувствием к убийцам есть одна большая проблема.
Проблема заключается не в самом этом сочувствии, а в том, что если СМИ и общество и дальше будут сочувствовать убийцам аутичных детей больше, чем жертвам, таких убийств станет больше. Я читала англоязычную статистику, показывающую, что количество убийств и домашнего насилия по отношению к аутичным людям возрастает пропорционально симпатии, которую СМИ испытывают к родственникам-убийцам аутичных детей. Думаю, никто из нас не будет отрицать, что на большинство людей сильно влияет пропаганда и общественное мнение. Особенно на нейротипичных людей, которые находятся в психически неустойчивом состоянии. А родители-убийцы –это именно такие люди. Некоторые из них не решились бы убить своего ребенка, если бы в обществе убийство аутичного ребенка считалось настолько же неприемлемым, как убийство нейротипичного ребенка.
Некоторые родители, которые убивали своих аутичных детей, прежде пытались выставить себя мучениками, размещая в интернете информацию о «тяжелых периодах жизни» их детей. Они винили аутизм своего ребенка во всех своих бедах. Они искали сочувствия от интернет-сообщества родителей аутичных детей. Они все больше погружались в свое отчаяние, а другие родители и специалисты лишь убеждали их в том, что они действительно очень несчастные люди, и что у них нет никакого выхода. В конце концов, они убивали своих детей (зачастую, поверив в собственные преувеличения). На английском языке на эту тему есть хорошая статья Каримы Чевик, которую я, возможно, когда-нибудь переведу на русский язык.

Но это все разговоры. Для того, чтобы остановить убийства, разговоров недостаточно. Но что мы можем сделать для того, чтобы их остановить?
Вот вам 10 идей, которые могут помочь родителям аутичных детей, и спасти жизнь их аутичным детям.
Читать далее

Айман Экфорд: «Аутизм и эмоции»

Позавчера я провела дискуссию после просмотра фильма «Темпл Грендин».
С одной стороны, это был очень интересный опыт, потому что в дискуссии, кроме меня, участвовали еще три аутичных человека, которые мне очень помогли.
С другой стороны, это было не так просто. Передо мною стояло слишком много задач. Мне нужно было уследить за тем, чтобы люди не перебивали друг друга. Мне надо было прокомментировать, в чем я не согласна с Темпл Грендин. Мне надо было рассказать об ошибках в фильме и о том, что у большинства женщин аутичность проявляется не так, как у Темпл. Мне надо было комментировать слова другого ведущего и отвечать на вопросы. Вопросов было много, они были самые разные и некоторые довольно неожиданные. Мы обсуждали все — от особенностей эмоционального восприятия аутичных людей, до этических проблем постройки скотобоен.

Сейчас я хочу еще раз обратить внимание на вопросы, касающиеся эмоций, и, возможно, объяснить некоторые вещи более понято, чем я смогла объяснить тогда.

Способность чувствовать

1) Итак, аутичные люди могут чувствовать. Они могут испытывать эмоции. И, уважаемый слушатель, чьего имени я не знаю, они испытывают те же эмоции, что испытывают неаутичные люди. Во всяком случае, я так думаю. Аутисты и неаутисты испытывают одинаковые эмоции, насколько вообще два человека, вне зависимости от их нейротипа, могут испытывать одинаковые эмоции.

2) Умение описывать эмоции и способность их испытывать – не одно и то же. Многим аутичным людям сложно описывать свои эмоции словами. Некоторые аутичные люди могут путать психическое состояние с физическим. Например, моя девушка, в подростковом возрасте, путала тревожность с симптомами чисто физиологических проблем со здоровьем.

3) Умение понимать слова, обозначающие эмоции, и способность испытывать эти эмоции – не одно и то же. У многих аутичных людей бывают проблемы с пониманием абстрактных понятий, в том числе слов, обозначающих эмоции. Я поняла значение слова «ярость» лет в 15, но впервые испытала ярость еще в раннем детстве. Читать далее

Аркен Искалкин: «Альтернативные средства коммуникации. В широком смысле этого слова»

Люди, знакомые с темой аутизма, знают, что многие аутисты не умеют говорить словами. Или испытывают сложности при изложении своих мыслей в словесной форме. Таких аутистов стараются учить пользоваться альтернативными средствами коммуникации. Например, аутисты, входящие в данную категорию могут общаться с помощью специальных карточек или планшета с сенсорной клавиатурой. Иногда для пользования подобными средствами аутисту нужен тьютор.

Есть вербальные аутисты. Есть аутисты, которые научились практически идеально мыслить и общаться, как аллисты, когда это нужно. В число таковых входит Мореника Джива Онаиву, описавшая свой временами необходимый некоторым аутистом в обществе аллистов, навык в посте: И аутистам с подобными умениями, мировоззрением и в подобной социальной ситуации альтернативные средства коммуникации не требуются в подавляющем большинстве случаев. Если не считать случаев, когда у них наступает сильная регрессия, когда они очень плохо себя чувствуют или когда они находятся в шоковом состоянии. Читать далее