Помощь автору проекта

Дорогие читатели. В последнее время я поняла, что не смогу нормально работать, функционировать и взаимодействовать с людьми, если не смогу получить помощь психотерапевта для лечения своих ментальных заболеваний (с-ПТСР, синдром религиозной травмы, ОКР).
Для этого мне необходимы деньги для консультаций.
Один час работы со специалистом стоит  2500 рублей.

Тинькофф5536 9138 3231 7289

В месяц мне надо пройти примерно 4 консультации, и на то, чтобы восстановиться и для поддержания нормального функционирования мне надо будет проходить психотерапию несколько месяцев.
В процессе я буду вывешивать скрины и данные о переводе денег на консультации.

Если вам важны мои проекты и мое психическое состояние, очень прошу помочь мне собрать деньги на консультации.

Автор: Лина Экфорд

О том, как иногда полезно послать нахрен все нейротипичные нормы. И о том, как нейротипичные советы иногда просто уничтожают полезные навыки и ухудшают функционирование.

У меня была эхолалия с детства. Использовалась в качестве стимминга, это просто было приятно. Меня отучали. Я заметила, что на эхолалию реагируют сильно, чего-то требуют. В итоге научилась контролировать громкость, если рядом есть другие люди. Мне говорили, что «так делают только сумасшедшие», в итоге годам к 11 обычная эхолалия — повторение только что услышанных фраз или слов — пропала полностью. Я научилась это подавлять. Отсроченная эхолалия, эхолалия в качестве стимминга, вербальный стимминг, — это осталось, но в основном — когда никто не видит и не слышит.

На данный момент у меня нет никаких проблем с речью. Но во время сильной сенсорной перегрузки они появляются, и, чтобы отвечать на обычные повседневные вопросы, требуется прикладывать огромные усилия и получается это не всегда. Хорошо, что у меня не очень выраженные проблемы с сенсорной чувствительностью, и такое случается крайне редко. Но когда случается — крайне неприятно, что не можешь выслушать вопрос, понять, удержать в памяти и ответить. Даже если вопрос несложный. Надо очень, очень сильно напрягаться.

И вот мне под тридцатник, и тут доперло, что надо было не долбиться лбом в стену, а использовать ресурсы с умом.

Разумеется, с Айманом я мало подавляю стимминг и вообще веду себя естественно.
И вот, в последний раз, когда при сенсорной перегрузке у меня начались проблемы с речью, месяца полтора назад, Айман сказал, что я разговариваю при помощи эхолалии. И я поняла, что да, — мне задают вопрос, я повторяю его в полный голос, несколько раз, затем либо отвечаю, либо повторяю более настойчиво и действиями показываю, что согласна.
Позже я поинтересовалась, часто ли я это делаю, и Айман ответил, что редко, если очень устала или перегружена.

И вот тогда-то до меня и доперло)

Большую часть жизни я упорно пыталась научиться подавлять проблемы с речью традиционными нейротипичными способами. Полностью подавлять эхолалию, вербальный стимминг. Пытаться просто молча вдуматься в то, что мне говорят и сформулировать ответ в свободной форме. Когда я сильно уставала или была перегружена, это не работало. Когда я не знала, что аутична, такие ситуации просто заставляли меня испытывать сильный стресс и пытаться сделать вид, что все нормально. Когда я узнала — я просто поясняла, что сейчас у меня проблемы — я плохо понимаю речь/плохо говорю, и мне нужно отдохнуть.

И вот, я выяснила, что все это время у меня был ЛЁГКИЙ способ говорить и понимать речь, когда с этим возникают проблемы. ВСЕ. ЭТО. ВРЕМЯ.

Способ, которым я не пользовалась, потому что «так не принято», потому что «выглядеть нормально» — важнее, чем нормально функционировать. Потому что «как бы что не то не подумали» — важнее, чем удобство. Потому что ради этих гребаных ценностей общества мне запретили использовать мою речь такой, какая она есть. Она была слишком «странной».

Знаете, что происходит с моими речевыми навыками при значительной сенсорной перегрузке? Именно с самой речью у меня сейчас все хорошо, поэтому она страдает не всегда. Понимание речи на слух — всегда. Непосредственно с распознаванием звуков у меня нет проблем — их всегда было не очень много, теперь они исчезли. Я могу услышать фразу в точности, могу повторить ее. Понять — не могу. Удержать в памяти — тоже. При попытках справиться с этим «обычным» способом, я могу до ❗пяти раз подряд❗ просить повторить вопрос. Потому что я не понимаю и не запоминаю, а при этом мне ещё надо контролировать речь, подавлять эхолалию — то, что я 25 лет делаю это на автомате, — не значит, что это «естественно» и не жрет ресурсы, это только значит, что меня так запугали в детстве, что я все ещё боюсь наказания за «странное» поведение и напрягаюсь, где не надо. Так что я обязательно бросаю остальные дела. Если я шла, то останавливаюсь, если есть, где сесть, — сажусь, и пытаюсь понять, о чем разговор. В итоге я могу понять вопрос и ответить. Могу не понять и не ответить. Могу понять, но не ответить, потому что на это понимание было вбухано столько сил, что речь окончательно «отвалилась».

Я напрягалась, а все, что мне было нужно — расслабиться. Если мне не нужно тратить силы на полный контроль над своей «странной» речью, происходит следующее. Я повторяю услышанное. Могу повторить несколько раз. Так фраза остаётся в памяти и спокойно обрабатывается. Ответ можно дать прямо сплошняком с фразой, это сильно все упрощает, не надо формулировать самостоятельно. Что-то вроде: «пойдешь сейчас за котлетами?» — «пойдёшь сейчас за котлетами? Пойдёшь сейчааас… за котлетами… За котлетами, за котлетами, котлетами, да, ты пойдёшь за котлетами, да, я домой, мне плохо». Самое важное — это НЕ НАПРЯГАЕТ. Я могу продолжать идти/стоять/складывать вещи в рюкзак и так далее. Это не требует дополнительных ресурсов. Это не ухудшает состояние. Это легко и естественно. Мои проблемы с пониманием речи при сильных сенсорных перегрузках оказались мелкими и незначительными, как только я перестала решать их «как все нормальные люди».

У нас отнимают возможность развиваться естественным образом. У нас крадут инструменты, необходимые для того, чтобы справляться с повседневными задачами естественным для нас способом. Мое поколение, как и многие прошлые и будущие поколения аутистов — травмированные и искалеченные люди, которым не позволяют быть собой. В то время, как нейротипикам не только дают развиваться естественным для них способом, но и помогают им, используя подходящие для этого методики.

Мы не знаем, как выглядит здоровый аутист. Которого не ломали с детства, не стыдили и не принуждали.

Я почти до тридцати лет думала, что моя эхолалия была только приятной и плохо управляемой забавной штукой, которую надо усиленно контролировать. Теперь понимаю, что, если бы меня не принуждали подавлять эхолалию, — у меня было бы в разы меньше проблем с коммуникацией и речью в детстве. Сколько ещё таких вещей я не знаю? Сколько таких вещей не знают нейротипичные «специалисты» и родители?

Лина Экфорд. «Ради моего народа»

Сейчас я скажу, возможно, неожиданную для многих вещь.
Лично мне, если думать только о том, как люди относятся ко мне, и не думать об обществе в целом, плевать, считается аутизм болезнью, или нет. Для меня нет и не может быть никакой разницы. Для меня «болезнь» — то, что считается таковой, по МКБ и прочим классификациям. Если я «больная», но не хочу «лечиться», я должна иметь на это право. Даже в случае, если бы «лечение» существовало. Если кто-то хочет — его дело. Если кто-то «здоровый» хочет «заболеть» — тоже, если бы это было возможно.
У меня нет никаких проблем с используемой обществом лексикой. Меня не задевают неправильные определения аутизма — пока это только слова, а не указания, что людям делать и как жить.
Но я знаю, что других людей это задевает.
Я знаю, что многих это не просто задевает, — у многих аутичных людей обострялись психические расстройства, появлялись суицидальные мысли, многих по-настоящему травмировало чтение патологизирующих статей об аутизме. На подобное жаловались многие мои аутичные знакомые, об этом писали западные активисты.
Вторая подобная тема — ABA.
В основе ABA-терапии лежит неплохой метод. Который и правда можно использовать в критических ситуациях. Не думаю, что ребёнку навредит приучение к горшку при помощи бихевиористских методик. Но полноценная ABA-терапия — это не приучение к горшку и не обучение использованию альтернативной коммуникации. Полноценная ABA-терапия — это десятки часов в неделю, а в идеале, — создание среды, где практически вся жизнь ребёнка является частью терапии. Я не общалась лично с людьми, которые подвергались этим издевательствам, но неоднократно видела, как люди из Штатов, где ABA используется уже десятки лет, рассказывали о том, как годами лечатся от ПТСР, вызванного такой «терапией». Даже в тех случаях, когда не применялись наказания и терапия выглядела примерно так же, как в наше время. Это и невербальные люди, и так называемые «высокофункциональные», и даже «исцелившиеся», — те, кому сняли диагноз (разумеется, на самом деле их не «вылечили», а всего лишь сломали психику и приучили к неподходящим моделям поведения — таким, как имитация нейротипичного поведения 24/7).

Читать далее

Лина Экфорд. Рецензия на книгу Кэтрин Морис «Услышать голос твой»

Пожалуй, самая известная «родительская» книга про аутизм. Кэтрин Морис описывает, как аутизм был диагностирован сначала у ее дочери, затем — и у младшего сына, и как через какое-то время диагноз был снят «благодаря» ABA-терапии. Скажу сразу — к ABA как инструменту у меня отношение нейтральное. Мне не нравятся цели, которые обычно ставят родители и тераписты, но сам по себе прикладной поведенческий анализ может быть полезен во многих ситуациях. Я спокойно читаю книги по ABA и описанные в них истории, несмотря на то, что некоторые из них я могла бы назвать примером жестокого обращения с ребенком. Но эта книга отличается от остальных. «Услышать голос твой» — личная история, и потому в ней описаны все переживания матери. Некоторым кажется, что такая подача может помочь понять ситуацию со стороны матери, осознать, в каком состоянии пребывает родитель после того, как ребенок получает диагноз, научиться сопереживать родителю, а не только ребенку. На меня же эта книга произвела прямо противоположное впечатление. Мне было неприятно. И немного страшно.

Начинается все с того, что Кэтрин замечает за своей дочерью необычное поведение. В целом, все довольно типично для таких историй, так что не буду пересказывать все, а выделю моменты, которые многое сказали мне о Кэтрин, как о человеке.

В десять месяцев Энн-Мари необычным образом играла с кусочком пищи, и это вызвало у матери тревогу: нормально ли такое поведение?

В год девочку не интересовали игрушки.

По словам няни, Энн-Мари могла долго играть тихо и самостоятельно, в полном одиночестве. Матери же это не понравилось, и, при описании особенностей ребенка она сразу дает им негативные характеристики и сравнивает ее со старшим сыном, который кажется ей более «нормальным», несмотря на то, что с ним всегда было больше хлопот.

Описывая дочь, Кэтрин постоянно приписывает ей чувства и мотивы, о которых, разумеется, знать не может, поскольку телепатом не является.

Со временем Кэтрин понимает, что Энн-Мари аутична. В медицинском справочнике она находит информацию о том, что некоторые аутисты могут жить нормальной жизнью и… Пугается! Потому что не находит ничего о «выздоровлении», а лишь о «нормальном здоровье». От врача она получает информацию, что интеллект у девочки не ниже среднего, но и это не производит на нее заметного положительного впечатления.

Изредка в книге все же проскакивают признаки того, что мать осознает, как часто заблуждается и не может понять Энн-Мари: «Энн-Мари была не такой, как все. Она отличалась не только от других детей, но и от той маленькой девочки, которую, мы думали, что знали.», «Проблема была в том, что «этим» сейчас была наша дочь. Она «была» аутистом, как кто-то «является» мужчиной или женщиной, низким или высоким.». Но выводы, как всегда, оказываются неверными. Кэтрин пишет о «бессмысленном» времяпрепровождении дочери. О ее «недостатках», которые хочет искоренить. И тут же выдумывает себе оправдание — Энн-Мари несчастна. Вывод был сделан на основе выражения лица девочки. На основе ВЫРАЖЕНИЯ! ЛИЦА! АУТИЧНОЙ! ДЕВОЧКИ!

Думаю, не стоит объяснять, насколько это ненадежный метод. Сразу вспоминаю, как учительница рассказывала моей матери, как на празднике я сидела грустная и не обращала внимания на происходящее, когда все веселились. До сих пор не знаю, что там эти «все» делали — но про себя я знаю точно — я веселилась. Это был по-настоящему хороший и интересный праздник — единственный школьный праздник, который мне понравился, за все время моего обучения в школе.

Прошло время. Энн-Мари, а затем и ее младшего брата, который тоже оказался аутистом, пытали ABA-терапией, заставляя вести себя «нормально», в том числе, обучая множеству бессмысленных вещей, жестоко с ними обращаясь, доводя до слез.

Настал день, когда диагноз был снят и Энн-Мари пошла в новый детский сад, где никто не знал о ее аутичности. И если до этого еще могли быть сомнения в позиции Кэтрин, то теперь их не остается. Если до этого можно было списать все на то, что мать напугана паталогизирующей литературой, врачами, неизвестностью, то здесь становится видно — у нее есть представления о том, что ребенок ей ДОЛЖЕН. ДОЛЖЕН быть таким, «как положено», таким, как ей захочется, в противном случае — ребенка надо исправлять.

После первых дней в садике воспитательница сообщает, что Энн-Мари — спокойная девочка, которая любит играть в одиночестве. Кэтрин пугается, чуть не плачет — как же так, ребенок опять не вписался в идеальную картинку, надо работать над этим. И это при том, что врачи уже подтвердили, что у девочки нет отставания в развитии!

Возможно, родителям, ищущим себе оправдание, книга и понравится. Но мне было крайне неприятно читать произведение Кэтрин Морис, в котором она описывает свою неприязнь к детям и свои издевательства над ними, пытаясь выдать это за заботу.

6 фактов о множественности

Множественность, диссоциативное расстройство идентичности (ДРИ), раздвоение личности — у этого состояния много имен, корректных и не очень, научных и простонародных. 

Но большинство из нас знает о нем очень мало. О чем вы думаете, когда слышите о множественности? Об известном серийном убийце Билли Миллигане, обладавшем двадцатью четырьмя личностями? О книге Дэниела Киза «Множественные умы Билли Миллигана», основанной на биографии этого убийцы? Или вы вспоминаете такие знаменитые триллеры как Сплит, Стекло, Бойцовский клуб и Идентификация? 

На самом деле множественность гораздо менее страшна и экзотична, чем может показаться людям, знакомым с ней только из массовой культуры.

На данный момент не существует точной статистики, но, вероятно, от 0,1% до 3% населения планеты множественны. 

Так что если вы живёте в миллионнике и пользуетесь общественным транспортом, то вы, вероятнее всего, встречаете людей с ДРИ каждый день. Страшно? 

На самом деле, вам нечего бояться. Люди с ДРИ не опаснее любых других личностей, и вероятность того, что человек с ДРИ окажется преступником даже меньше, чем вероятность, что преступником окажется «обычный» человек. 

Практически все специалисты подтверждают, что подобные люди гораздо чаще становятся жертвами насилия, чем агрессорами. Более того, согласно современному мнению учёных, в подавляющем большинстве случаев множественность развивается из-за пережитой в раннем детстве травме. 

Выходит, что режиссеры просто наживаются на уязвимых множественных людях, большинство из которых сами пережили настолько тяжелое насилие в детстве, что это «раскололо» их личность на части. Эти люди чаще всего жертвы, но насилие почему-то приписывают им. Почему? Потому что в нашей культуре принято бояться и ненавидеть все, что мы не понимаем. 

Стереотипы наносят вред реальным людям, мешая информированию. Даже ваш ребёнок может быть множественным, но ни вы, ни он можете об этом даже не подозревать. 

Поэтому я предлагаю вам ознакомиться с базовой информацией о множественности у детей и подростков. Вот 6 фактов про это довольно распространённое состояние, которые следует знать каждому.

(О выборе терминов: в тексте используются слова «множественные» потому что это наиболее распространённое и де-стигматизирующее самоназвание в сообществе множественных, и термин ДРИ, потому что его проще найти в гугле).

1. Множественность реальна, и это отдельный диагноз. Который часто понимается неверно.

Множественность попросту означает, что в теле одного человека обитает более одной личности. Личности обычно называют альтерами. Альтеры могут быть очень разные, и время от времени они могут «фронтить» — брать на себя управление телом. Зачастую

подобное переключение происходит незаметно для самого человека, и сопровождается частичной амнезией.

ДРИ обычно формируется в раннем детском возрасте. У подростков и людей в позднем детском возрасте уже могут быть «переключения» между альтер-личностями. Изредка подобное встречается даже у детей относительно раннего, но уже сознательного возраста.

Многие врачи, особенно на постсоветском пространстве, продолжают отрицать существование «диссоциативного расстройства идентичности», несмотря на то, что оно внесено классификации в МКБ-11, DSM-5 и уже давно признаётся мировым сообществом.

Ещё одна распространённая ошибка специалистов — путать множественность с другими состояниями. Например, некоторые специалисты считают наличие «дополнительных» личностей в голове признаком шизофрении, несмотря на то, что диссоциативный спектр и шизофренический спектр — совершенно разные вещи.

Читать далее

Случайный рекламный пост из ленты.
ПОЖАЛУЙСТА, не делайте так, если не знаете, что ребёнку НРАВИТСЯ подобное. Особенно с аутичным ребёнком. Это СТРАШНО, я серьезно, СТРАШНО. Я бы в детстве могла воспринять это только так:
• Мне сообщают о паранормальном явлении. Неясно, что будет дальше, но очень страшно. Но скорее всего мне все же врут.
• Мне врут. Неясно, зачем. Но этим людям нельзя доверять, люди, которые зачем-то обманывают без повода,опасны и от них надо держаться подальше
• Ладно, может быть мне и врут, но… говорят, игрушку взяли на улице? Может, это правда? Где ее хозяин? Мне принесли краденую игрушку? Я не могу ее использовать, это незаконно.

Мои родители любили развлекаться подобным образом. Итог — родителям не доверяла, от игрушек, таким способом подаренных, старалась держаться подальше. Рекорд — как-то раз сообразила, что подаренные игрушки все же мои, а не краденые, и решилась ими распоряжаться по своему усмотрению, через ШЕСТЬ лет.

Да, это хорошее развлечение для детей, которые любят такие игры. Но некоторых это может серьезно напугать, более того — травмировать.

Лина Экфорд. Эмоции и слова 

На протяжении многих лет я не умела различать эмоции и давать им названия. Я не знала, чем эмоции отличаются от физических ощущений. Более того, окружающие объясняли мне эмоции как что-то, связанное с «душой», а потому я долгое время считала, что никаких эмоций у меня в принципе нет — я не верила в Бога, не чувствовала, что у меня есть душа. Все люди, которых я знала, были верующими, а потому мне казалось, что их рассказы о чувствах — всего лишь истории о сверхъестественном.

Я была тем самым типичным аутичным ребёнком, который отличает «грустные» мультяшные рожицы от «счастливых», но не понимает, что изображено на картинках с менее очевидными эмоциями (злость, смущение, удивление и т.д.). Тем самым подростком, который в ярости прошибает кулаком дверь, но не теряет уверенности в том, что не чувствует «ничего». Читать далее

Айман Экфорд. Жизнь в тумане

Когда я был маленьким, я наверное треть времени проводил с ощущением, которое я называл «как в тумане».

Я имею в виду когда мне было от двух до пяти.

Постараюсь его подробнее описать, не давая никаких терминов.

В общем, появлялось оно обычно:

— когда я куда-то ездил на общественном транспорте;

— на меня напяливали неудобную одежду;

— я видел что-то пугающее — например, сдутый шарик;

— я слышал что-то неприятное — например, как шарик лопается (да, шарики были серьезной проблемой)

— окружающие начинали странно себя вести (кричали со странной интонацией тогда как обычно мне казалось что люди говорят без интонации, махали руками, и т.п.)

— на улице было яркое солнце или я был в магазине с яркими витринами.

— я чувствовал себя уставшим

— я чего-то пугался сильно, до слез и повышенного сердцебиения, а потом — вот это чувство

— кто-то меня хватал

— кто-то говорил «страшное» слово которое мне казалось звучит «уродливо». (Мне не нравились многие слова, например «мясо», «красный», «доктор»).

В общем, почти из-за всего это появлялось.

Происходило это так — мой обычный поток мыслей и рассуждений (ну или дейдриминга) прекращался, и в голове все становилось… ну да, как в тумане. То есть сложно думать, сложно на чем-то сосредоточится, кажется что ничего не чувствуешь. Что-то четко решить — ну это примерно как в лесу деревья разглядывать через густой-густой туман. Новые впечатления не воспринимаются. Дейдриминг не работает или почти не работает. Способность строить логические построения снижена.

Реальность рядом тоже воспринимается «как в тумане». Ну или как в неправдоподобном и смазанном сне. Все кажется каким-то… ненастоящим, что ли.

Тело тоже будто бы не мое — будто руки, ноги и остальное отделены от меня, я могу идти если мне сказали, скажем, но при этом как будто по «заложенной программе» (ну то есть не понимая как я это делаю). Физические ощущения фиг удержишь, потому что кажется что их нет, будто мое сознание ну сильно так отделено от тела. (Помню в три годика пыталась «поймать» что-то в теле при этом — было как будто тяжесть в голове и как-будто мне грудь сжали изнутри, точнее даже стянули, как сейчас понимаю, но ощущение быстро ушло).

И время после этого воспринимается иначе — то есть события, которые были ДО «тумана» воспринимаются как более дальние.

То есть — утро — ощущение как в тумане — день. Днём утро может восприниматься примерно как если бы оно было два дня назад. Это ощущение «как в тумане» растягивает время.

Особый бонус этой фигни — паааамять почти как у рыбки Дори.

Ну то есть — сел трёхлетний я в транспорт, в такую шумную вонючую маршрутку, появилась эта фигня. Решил что фигне лучше не сопротивляться (если пытаешься преодолеть всегда становилось очень неприятно). Родители говорят что приехали — слышу не сразу. Потом выхожу, иду по улице, со временем опять могу думать и — опа, а как мы добрались до центра? Вот эти воспоминания о «было как в тумане и видел мост за окном» — это чо вообще было, сон, старые воспоминания или сегодняшние?

Ну или одевает меня мама чтобы вести на прогулку — очень неприятное ощущение, потом, почти сразу, тело перестаёт чувствовать, вокруг все становится ненадостоящим — наступает это «как в тумане», и все, больше никакого сопротивления маме, никакого желания спорить, и по-сути память о моменте одевания и о дороге до детской площадки по интенсивности как память о не очень ярком сне после того, как ты проснулся.

А, и ещё я когда мелкий был очень долго путал «это было во сне» и «это было как в тумане». Только к 4,5 где-то мог точно отличить.

Вот поэтому мое раннее детство воспринимается у меня как смесь дейдриминга, «как в тумане» и обрывочных воспоминаний.

Потом такое тоже появлялось — в подростковом и детском возрасте часто, но скажем раз в неделю в не треть бодрствования. Сейчас — скорее раз в несколько месяцев. Обычно после пугающих/травмирующих/выматывающих событий. В очень слабой форме раз в месяц пожалуй. Обычно после мысленного разговора с Вер.Б.А. Иногда при сенсорных перегрузках.

Ещё более слабые отголоски могут быть чаще, когда «отхожу» от стресса, но они уже не занимают часы.

Почему аутисты часто тормозят?

Автор: Айман Экфорд

Почему аутисты часто «тормозят»? Думаю, этот вопрос задавали себе почти все родители и родственники аутичных людей.

Что же, причин может быть много. И практически всегда они никак не связаны с «вредностью» и «нежеланием нормально себя вести».

Вот несколько из этих причин:

✅У аутичного человека может быть сенсорная перегрузка.

Пример: Аня всегда сильно «торомозит» в магазинах: медленно считает деньги у кассы, не всегда может сразу расслышать вопрос продавца, зачастую не может понять, как и куда складывать продукты. Она винит в этом себя, но на самом деле шум, яркий свет и резкие запахи магазина «перегружают» ее, мешая ей быстро реагировать.

✅Мы можем хуже или медленнее обрабатывать информацию на слух. Да, особенно во время сенсорной перегрузки.

Пример: Дэвид часто не может расслышать, что ему говорит мама, особенно когда дома включён телевизор. При этом он может слышать отдельные звуки и слова, но ему бывает сложно «соединить» их воедино в своей голове и понять их суть.

✅Нам может быть сложно формулироваться мысли словами.

Пример: Марго очень редко поднимает руку на уроках, даже если знаете ответ — когда она понимает, что это надо сделать и формулирует ответ мысленно, учитель уже спрашивает кого-то другого. А когда учитель спрашивает ее, она зачастую не знает как ответить, даже если идеально выучила материал.

Дело в том, что Марго не мыслит словами, поэтому всякий раз она вынуждена «переводить» свои мысли с языка образов на язык слов, а перевод, как известно, требует времени.

✅У нас могут быть проблемы с исполнительной функцией.

Пример: Ярослав считается очень умным и развитым ребёнком, но при этом когда бабушка просит его убрать книги со стола, он не может этого сделать. Не потому, что ему «лень», и конечно же не потому, что он не знает, что такое «стол» и «книги». Просто он не может понять, как физически выполнить это задание — с какой книги начинать, какую брать следующей, в какой последовательности их расставлять, и в итоге он «зависает».

✅Мы можем не понять социальных условностей.

Пример: Когда Таня общалась с Марком, Марк часто смотрел на часы, намекая что Тане пора уходить. Но Таня сообразила что это значит далеко не сразу, потому что, во-первых, ей было сложно слушать и следить за взглядом Марка одновременно, а во-вторых, она плохо ориентируется в подобных «непрямых» социальных сигналах.

✅Некоторые из нас сильно бояться сделать/сказать что-то не так из-за того, что общество в прошлом не прощало нам ошибки. И этот страх нас «блокирует».

Пример: Родители всю жизнь давили на Нику из-за того, что она плохо понимает социальные тонкости, особенно тонкости общения со сверстниками. Поэтому зачастую она просто немела в детском коллективе, и отвечала на вопросы с большим опозданием. К тому же, из-за повышенной тревожности она становилась более медленной и неуклюжей.

Айман Экфорд. Что мы чувствуем, когда стимим

Что я чувствую, когда стимлю? Этот вопрос мне часто задают, вероятно, все же интересуясь не чувствами Айман Экфорд, а опытом аутичных людей в целом. Поэтому я приведу несколько примеров, основанных на моем опыте и опыте других аутистов (имена выдуманы, совпадения с любыми вашими или моими знакомыми случайны).

1) Стимминг называют «бесполезным», но иногда потребность в стимминге ощущается почти физически.

Пример: Иногда мне хочется побегать или покататься на качели, и когда я начинаю двигаться, у меня такое чувство, будто бы… я испытывала жажду и наконец-то добралась до воды, или я была очень усталая и наконец-то выспалась. Мне становится лучше физически.

Частный случай: Иногда аутичные люди сами не знают, для чего им нужен стимминг — могут его даже не замечать — но понимают, что им без стимминга очень сложно.

Пример: Маленькая Сара очень часто раскачивает ногой. Она этого не замечает, удивляется всякий раз, когда ее за это ругают. Но она не может ничего с собой поделать, потому что стимминг для неё такое же автоматическое действие как, скажем, моргание.

2) Стимминг может помогать думать.

Пример: Наташа не может понять, как она может решать квадратные уравнения и при этом сидеть за партой с красиво сложенными руками, потому что именно тряска рук помогает ей думать и/или повышает концентрацию внимания.

3) Стимминг может помочь справиться с сенсорной перегрузкой.

Пример: Дэвид ходит по торговому центру немного подпрыгивая, потому что стимминг помогает ему справиться с сенсорной перегрузкой и отдаляет момент мелтдауна. Если бы ему надо было ходить по магазину «нормально», он бы, вероятно, в принципе не смог бы ходить в магазин.

4) Стимминг может помогать успокоиться и/или справиться с тревожностью и страхом.

Пример: После того, как Яна возвращается домой с работы, она садится на пол и начинает раскачиваться, потому что это позволяет ей «сбросить» накопившееся напряжение. Ещё она всегда раскачивается перед важной встречей или перед началом выполнения ответственного задания. Она даже раскачивалась на похоронах матери, чтобы справиться со скорбью. Для Яны стимминг — лучший способ регуляции эмоций.

5) Стимминг может служить способом выражения эмоций.

Джуди начинает слегка покачивать руками, когда она счастлива, и сильно трясти руками, когда она расстроена.

Друзья и близкие говорят, что обычно понимают эмоции Джуди не по ее лицу или голосу, а по рукам.

А сама Джуди утверждает, что пытаться заставить ее прекратить трясти руками — все равно, что насильно пытаться изменить положение ее губ при улыбке.

Для большинства аутичных людей в той или иной степени актуально большинство приведённых причин стимминга. Но есть те, чьё поведение можно объяснить только одной причиной, и наверняка есть причины стимминга, которые я не учла в этом тексте.

Но вне зависимости от того, является ли стимминг «регулятором» эмоций и сенсорных ощущений, «автоматической» техникой управления стрессом, способом выражения эмоций или чем-то ещё…. он — важная часть жизни миллионов аутичных людей.

Айман Экфорд. Специальные интересы — один пример

Что такое специальные интересы? Как они проявляются?

Пожалуй, ничто не вызывало в моей жизни столько недопонимания, как специальные интересы. Начиная от того, как в пять лет бабушка стыдила меня за коллекцию детских пустышек и заканчивая тем как в восьмом классе родители давили на меня за «греховный» интерес с книгам о вампирах и пугали различными болезнями и несчастьями, которые господь обрушит на меня за столь непристойное увлечение.

Но больше всего казусов связано с моим нынешним специнтересом — ИГИЛ.

В конце концов, в пять лет (и даже в пятнадцать) я и представить не могла что обо мне будут писать в книгах что я хочу возглавить квазигосударство, на меня попробуют завести уголовку за «вербовку» в ряды террористов а о моем партнере напишут, что она хочет заняться сексом с лидером Аль-Каиды.

При этом интерес к ИГИЛ проявляется настолько «классически» для специальных интересов, что на его примере можно рассмотреть для чего они нужны, как проявляются и как их зачастую воспринимают неверно.

✅ИГИЛ я интересуюсь с 2016 года. Это одновременно и «интенсивный интерес» к какой-то «узкой» теме (конкретно ИГ) и часть более широкого «продолжительного интенсивного интереса» к исламскому радикализму и политике Ближнего Востока.

✅Как зачастую бывает у аутичных людей, в этом специальном интересе был перерыв. Он затих, сменившись другим специнтересом. Но потом я снова к нему вернулась спустя пару лет.

✅Я не выбирала «о, а давайте я буду интересоваться ИГИЛ». Как и не выбирала другие свои специнтересы. Это скорее похоже на импринтинг. Я сама не заметила как эта тема ко мне «привязалась»

✅Когда мне фигово (очень страшно, грустно, тревожно) — подкасты и книжки про ИГИЛ зачастую единственное, что помогает мне лучше себя чувствовать.

✅После того, как я немного успокоюсь после стресса или сенсорной перегрузки, изучение ИГИЛ помогает мне скорее восстановиться.

✅Многие вещи забирают у меня силы, иногда даже элементарные вещи, которые легко даются большинству — но специнтерес, наоборот, их прибавляет.

✅Интерес к ИГИЛ однозначно делает мою жизнь интереснее, а меня — устойчивее.

✅Интерес к ИГИЛ как бы включает в себя несколько «микро-интересов» — джихадистская культура, официальнач пропаганда ИГИЛ, женщины-мухаджирки и их повседневная жизнь, политическая структура ИГИЛ, истории иностранных добровольцев, ИГИЛовская трактовка ислама, психология фанатиков, и т.п.

✅Несмотря на то, что я люблю всю ИГИЛовскую тему, иногда меня тянет к чему-то одному больше, чем к другому. Скажем, сегодня мне интереснее слушать подкасты, а завтра — читать, сегодня меня тянет изучать какую-то сложную научную работу а завтра — ИГИЛовские аккаунты в соцсетях.

✅В каком-то смысла ИГИЛ стал «фоном» моей теперешней жизни. Сложно даже сказать какой процент времени я о нем думаю.

✅Я могу говорить об ИГИЛ часами. И иногда мне сложно остановится.

✅Я показывала ИГИЛовские учебники почти всем своим знакомым в активистском сообществе. Я рассказывала об ИГИЛ таксисту. Я могу даже внезапно подойти к человеку, которого я только раз видела на лекции, и начать оповещать его об ИГИЛовских новостях. Как сказал один из моих знакомых, он никогда не забудет как мы познакомились — и конечно же это было связано с ИГИЛ.

✅Очень часто моя эхолалия связана с темой моего специнтереса. Да, именно так моя абсурдная фраза «я хочу возглавить ИГИЛ» попала в книжку об аутизме, написанную каким-то

мудаком.

На самом деле, конечно же, ИГИЛ я бы возглавить не хотела, даже если бы это было возможно, а фраза просто связана с тем, что я обычно «эхолалю» тем, что мне интересно.

✅Мне проще понимать ИГИЛовцев чем типичных россиян.

✅Я постоянно нахожу ошибки в статьях об ИГИЛ, и постоянно вижу очевидные — для любого интересующегося человека — провалы в антитеррористической риторике.

✅Несмотря на все предположения некоторых странных личностей, я никогда не хотела быть ИГИЛовцем и не поддерживала ИГИЛ. Во многом как раз потому что я знаю, что такое ИГИЛ.

У людей иногда бывают странные предположения, что если ты чем-то игтересуешься, то ты это поддерживаешь.

Что же, я думаю сейчас многие люди интересуются коронавирусом, его природой и его влиянием на человеческий организм, но это не значит что они хотят заболеть или кого-то заразить.